В дневнике американской поездки 1891 года Чайковский отмечал не только встречи и концерты, но и еду: от устриц с соусом из маленьких черепах в нью-йоркском «Дельмонико» до обедов в клубах и частных домах. Некоторые застолья он хвалил, другие считал неприятными, а обед у Рено занял три с половиной часа. В Нью-Йорк композитор приехал 14 (26) апреля и остановился в гостинице «Нормандия». Первый записанный обед в гостиничном ресторане прошёл, по его оценке, без удовольствия. Через два дня он побывал в «Дельмонико» дважды: сначала на роскошном ланче, а после концерта — на ужине с Гайдами. Вечерняя запись содержит меню из трёх пунктов: устрицы, соус из маленьких черепах и сыр. К ним подали шампанское и ледяной мятный напиток; Чайковский отметил, что они помогли ему прийти в себя. В тот день он больше не упоминал «Дельмонико», но не уточнил, в каком из двух нью-йоркских заведений семьи побывал. В последующие дни встречались самые разные оценки. Итальянский ресторан Чайковский назвал отличным, а ужин в «Хоффмане» — невесёлым. Ужин у Дамроша был обильным, но американская кухня показалась ему крайне неприятной; шампанского выпили много. В «Манхэттен-клубе» славилась кухня, однако она тоже не пришлась ему по вкусу. Зато у Ширмера обед оказался обильным и вкусным, а смесь виски, биттера и лимона перед едой — особенно удачной. Приём у Рено 29 апреля (11 мая) начался в половине восьмого и завершился ровно в одиннадцать. Стол украсили цветами, а гостям положили грифельные дощечки с отрывками из сочинений композитора. Блюд было столько, что перечислить их, по записи, оказалось невозможно. На следующий день в доме Гайдов подали мороженое в форме огромной розы, но сама трапеза показалась Чайковскому чрезмерно длинной и претенциозной. В поездке ему подавали и простую еду: в Балтиморе он хотел на завтрак только чай с хлебом и маслом. Банкет Кнабе, напротив, затянулся и сопровождался обилием еды и вина. Пиво после посещения фабрики заметно взбодрило Чайковского. На обратном пути на пароходе «Фюрст Бисмарк» он счёл каюту, еду и судно удовлетворительными, хотя отмечал, что за три трапезы съедает очень много. В письмах он также неоднократно говорил о радушии и внимании, с которыми его принимали в Америке.
